Skip to Content

Кураторский текст

Объявление территории спорной  - подход террористический, обнажающий чью-то экспансивную волю. Иллюзия стабильности обращается в пыль, привычный мир рушится и где-то вдали виднеется занявшееся пламя военных действий.

 

Спорные территории нам знакомы как объекты межгосударственных распрей. Они расположились в зоне геополитики, где горы, реки, моря и океаны заявили свои права на определение политической реальности. Где пространство откололось от действительности и приобрело двусмысленную автономию, самостоятельную силу. И, кажется, что холмы и долины вдруг утратили невинность и навсегда нарушили завет молчания природы. Теперь они движут и мотивируют политические события, сами являясь их полноценными участниками.

 

Так вступает в силу фантазия о «естественных границах», местах, «объективно» отгороженных реками и грядами гор. И одушевленные территории переживают инфляцию, идеологическую, моральную. И случается, что полоса непроходимого леса на карте начинает требовать политики, апеллировать к ней, указывать на свое особое предназначение.

 

Спорные территории – это прорехи в застывшем и разделенном на сферы влияния мире. Живые участки, вариативно формирующиеся человеческим умом и безумием. Они дают надежду на перемены, притягивают возможностью сделать свои ставки, вступить в игру. Они обещают наслаждение, порождаемое столкновениями, и способны возродить конфликт там, где уже, казалось бы, незыблемо обосновались унылые догматичные конструкты. Ценность спорной территории – в надежде и двойственности.

 

Мы движемся вдоль взрывоопасного края, там, где нам видится постоянный сдвиг линии конфронтации, где сосредоточено насильственное начало, вновь и вновь себя проявляющее.
Где же именно? Социальные отношения, эксклюзия, маргинализация, гендер и сексуальность, война частных и общественных интересов, публичное пространство и его присвоение, гражданский, политический, активистский выбор и поле власти.

 

Может ли отсюда сегодня быть нанесен упреждающий удар? Вся эта стихия рискует разбиться о противоположный край, отчетливо слышимый утилитарный политический шум, идеологическую декорацию, слепленную из подручных и прочных материалов.

«Свободный рынок», «семейные ценности и традиции», «национальная идентичность»-одни из тех сакрально-табуированных понятий, что готовы вместить в себя любые взаимоисключающие смыслы. Изношенные, многократно использованные, с трудом отмытые от обманутых надежд, они вновь готовы к употреблению.

Удерживать в поле зрения спорные территории – значит для нас преступить подчинительные связи, прорваться сквозь плотину идеологического реквизита туда, где из чувства потерянности и дискомфорта образуется надежда. Вырваться из всепоглощающей власти пародии и новых вероучений с их спокойной совестью-в действительность, где оспариваемые пространства все еще подлежат политическому освоению и готовы стать для человека жизненным пространством.

***

Однако даже наиболее заслуженная победа имеет склонность обретать отрицательную ценность из-за столь свойственного ей победоносного доминирования.

Работы, представленные на выставке, как и кураторская группа, их представляющая, считают для себя необходимым отойти от торжествующего, доминантного, догматично «общественно-полезного» и выйти на рубеж этих дискурсов, туда, где постоянно вырабатываются и терпят крушения совершенно или частично непризнанные системы ценностей.

 

Выбирая для себя вновь и вновь политическое, всякий раз снова открывая для себя очевидность этой необходимости, мы представляем не столько себя, сколько сами художественные произведения в роли субъектов высказывания, чья речь постоянно изобретается заново, протекает вне застывших фраз и не сводиться к столь быстро изнашиваемому языку политической конвенции.

 

Нам жизненно необходимо подвергать сомнению то место, которое мы вместе и каждый из нас по отдельности вынужденно занимаем в социальной системе, в системе искусства, в системе мировоззрений, и одним из способов это сделать может стать сознательный выбор крайней незащищенности и совершенно нового поля взаимодействия.

 

Tакой возможностью оказалась для нас выставка в Севастопольском художественном музее им. М.П. Крошицкого. В нашей работе и организованной параллельной дискуссионной программе ключевой для нас стала утопическая идея музея, пребывающего в дрейфующем, переходном состоянии, фантазия об институции, чтящей свою историю, манифестирующей ее, но стремительно теряющей власть, авторитет, а, следовательно, и весь выработанный десятилетиями инструментарий контроля над реальностью. Такая структура многого лишается, но, осознав свои вытекающие из поражений преимущества, способна к созданию столь необходимой сегодня новой концепции музея и художественной институции.

 

Эта образовавшая линию горизонта «Спорных территорий» идея в ходе выставки неоднократно обретала черты непосредственного опыта, разговора, действия, и отсвет этих застывших форм ее воплощения ложится на историю события. Для нас же важна не столько его история, сколько движение смыслов и поле значений, продолжающее возникать и после закрытия выставки.

 

ПРЕСА